Микробы на деньгах

Если вы, держа пачечку радужных денежных купюр, по привычке слюните палец, чтобы отделить неподдающуюся бумажку, - будьте уверены, с нею поступали так не однажды и микробов на деньгах очень много. Не исключено, что несколько дней назад невообразимыми руками ее комкал некто неописуемый, спящий на газетке в переходе у метро, кого вы сегодня утром старательно обошли.  

“Мойте руки перед (!) посещением туалета...” Так звучит одна из первых заповедей работников расчетно-кассовых отделов банков и центров. Неспроста! Тут имеют дело с наличностью. За целую смену от общения с нею чернеют пальцы. Липкими делаются - могли бы добавить кассиры магазинов, разносчики пенсий, работники разменных касс в метро и все остальные, чья профессия связана с деньгами.

По мановению руки сурового охранника, не менее минуты изучавшего мое журналистское удостоверение и пропуск в “святая святых”, медленно отодвигается наконец массивная, диковинная (вся в кнопочках) дверь. Ровно на столько, чтобы протиснуться внутрь одному человеку.

Я - в Центральном хранилище Центробанка России. Через пять минут вместе с Главным экспертом Аллой Матвеевной ГРОМОВОЙ мы поднимемся в отдел экспертизы денежных знаков. О том, какими грязными - не в переносном, а в прямом смысле - бывают деньги, лучше всех знают только здесь.

Грузите рубли мешками

Текут и текут денежки из рук в руки, из карманов дорогих курток и потрепанных пальтишек и объемистые кошельки рыночных торговцев, из потных ладоней смятые бумажки забирают пальцы, унизанные кольцами... Но это так - денежные капельки, ручейки. А реки стекаются в расчетно-кассовые центры и отделы банков. Здесь наши “бабки”, “мани”, “тугрики” называют иначе “ценности”.

В Центральном хранилище плотно набитые “ценностями” мешки. Их перевозят на вместительных тележках-платформах, как у носильщиков на вокзалах, только покрепче с виду. Тяжелы мешки, поскрипывают тележки.

Но заглянув внутрь добротного мешка, разочаруешься. Ценности-то никуда не годятся - старые, ветхие, выработанные. Отслужившие свой век денежные билеты везут уничтожать: раньше их сжигали в специальных печах, теперь настала эра бумагорезательных машин.

Однако в сторону ветхую наличность! Это пресная почтенная денежная старость. Другое дело - конец денежной жизни в отделе экспертизы. Тут - не соскучишься.

Каждый день людские заявления рассказывают здесь о трагедиях и трагикомедиях. Эксперты работают с деньгами, поврежденными в результате несчастных случаев и стихийных бедствий, а также с разорванными, разрезанными, испорченными в быту.

После землетрясения в Армении шли посылки с обгоревшими купюрами, запеченными в целлофановых пакетах, крепко заваренными огнем в бумажники и кошельки. После прошлогодней памятной авиакатастрофы под Иркутском сюда обратилась авиакомпания с деньгами, собранными на обломках. Женщины-эксперты чуть не плакали: за каждой обгоревшей, залитой кровью купюрой стояла чья-то мученическая смерть.

В обычной жизни деньги рвут в мелкие клочки в семейных ссорах. Аккуратно, в лапшу, режут душевнобольные: один старичок превратил пенсию жены в ворох серпантина. Перемазывают постным маслом и вареньем, чернилами и зеленкой, мазутом и придорожной грязью. На купюрах (что теперь такое тысяча рублей?) пишут любовные письма, а то и просто общаются: “Люба, выходи сегодня во вторую смену”.

Деньги грызут мыши и крысы, жуют домашние хомячки, пробуют на зуб кошки и собаки. Научные работники и автомобилисты обожают заливать свою зарплату кислотами, после чего нормальные на вид деньги так истончаются, что рассыпаются в прах вроде воландовских бумажек. Торговые работники норовят положить выручку или собственные деньги в мешок с какой-нибудь провизией, сахаром, например. Обычно после этого следует пожар, и в отделе экспертизы колют ножами денежные леденцы и омывают водичкой сладкую накипь. Дачный же сезон, как правило, знаменит деньгами, сначала уроненными, а потом выловленными в деревенских туалетах...

Эксперты обязаны сделать все, что в их силах, чтобы рыдающие клиенты смогли получить замену. Скрупулезно отделяют банкноту от банкноты, каждую разглаживают под стеклом, наклеивают (бывает, по кусочкам, как мозаику) на плотную бумагу по размерам купюры. “Орудия труда” эксперта - лупа, тонкие ножи, тряпочка, вода на поролоновой “мочке”, клей и - руки. Которые здесь бегают мыть как можно чаще.

Разных, невероятно где побывавших денег насмотрелись здешние эксперты: у каждой за плечами 30-40 лет стажа. 
 

Не прячьте ваши денежки - иначе быть беде

Булгаковский герой Василий Иванович Лисович в революцию пристроил керенки от чужих глаз, очень остроумно пришпилив купюрки кнопками к нижней поверхности столешницы. Современные граждане, похоже, Булгакова не читают. Самым надежным местом у них почему-то считается то, где бушует временами пламя: деревенские прячут деньги в печках, а горожане - в газовых плитах. Что-то людей в этом одинаковом стремлении объединяет... Что именно - пока загадка для психологов.

Экспертами подмечена, однако, и другая закономерность: если муж припрятал от жены премию в духовке - ей обязательно вечером придет фантазия испечь для него пирожок. Волосы супруги рвут над пеплом вместе. Иногда хоть что-то удается спасти, сдать горелые дензнаки на экспертизу в местный расчетно-кассовый центр или сюда, в Центральное хранилище, на замену.

Ясно, что такие секреты вредят только самим владельцам. Но есть и другие потайные местечки. В отделе экспертизы проносится стон, когда сюда приносят, например, накопления старушек - немощных, лежачих. Вида, извините, и запаха они неописуемого. Места хранения классические - у себя в постели под бочком или под матрацем. Бывает, годами не расстается бабушка с накопленным, до самой смерти, и родственники находят уже влажный, заплесневевший, ни на что не похожий ком.

Но прикиньте, если бабушкины богатства, по мнению внучки, находятся не в таком уж плачевном состоянии и дальше все-таки пойдут в магазинные кассы?

Думаете, припрятывать денежки на себе печаль исключительно зимы жизни? К этому, оказывается, склонны и мужчины всех возрастов. Самым неуязвимым для грабителей и жен местом они считают... собственные ботинки и сапоги. Носят заначки там неделями. А когда кассир в магазине даже невооруженным глазом (или, точнее, носом) видит и чувствует, что такую деньгу принять нельзя, мужичок бежит, проклиная свою изобретательность, менять сбережения на удобоваримую наличность. А если в магазине или на рынке стоят не отягощенные брезгливостью люди? И положат в кассу или карман его портяночные рубли?

Эпидемия в кошельке

Пришла года три назад сюда, в отдел экспертизы, посылочка из периферийного банка. При ней письмецо, где сообщалось, что присланные деньги сняли с разложившегося трупа. Причина смерти неизвестна, однако личность умершего установлена, и посылаемую на экспертизу сумму нужно вернуть родственникам.

Честно говоря, эксперты, ко всему привыкшие, на этот раз струхнули: трупный яд все-таки... Однако считать надо - порядок! Вдруг кого-то осенило: а санэпидстанции на что? Пусть проведут санобработку. Поехали по окрестным СЭС. И везде услышали одно и то же: “Справка, от чего умер, есть у вас? Нету? Тогда извините. Можем обработать, если будем знать от чего”.

Вернулись эксперты в родные стены несолоно хлебавши. Вновь подступили к страшной посылке. Переглянулись: ну, кому?.. Вызвалась одна добровольцем. Разыскали резиновые перчатки. Задерживая дыхание, протерла эксперт липкие купюры одеколоном. И просчитала быстренько. Вздохнули облегченно, вновь запечатали и написали: столько-то, не вскрывать! Так и отправили на уничтожение.

Последствий, к счастью, не было, но те трупные деньги эксперты помнят до сих пор. И не только потому, что с души воротило. Отчетливо поняли вдруг, что никто не занимается проблемой очистки банкнот. Даже таких, мерзей мерзкого. Не говоря уже об общей массе.

А теперь у меня, дорогой читатель, вопрос: слышали ли вы, чтобы масса денег, поступающая в банки и расчетно-кассовые центры, как-то дезинфицировалась?

Уверена, ответите отрицательно. Не слыхали о дезинфекции дензнаков и в Московском горсанэпиднадзоре. Зато здесь меня заверили, что цивилизованного человека от напастей, которые могут исходить от грязных денег, хранит, мол, его культура. Это подтвердила заведующая отделом организации надзора за инфекционными и паразитарными заболеваниями Ирина аMе {Ђе ¦Gе Николаевна Лыткина. Ведь отсчитывать денежки, беря в рот палец, все равно, что лизать поручни в троллейбусе.

Что касается болезнетворных микробов на деньгах, то нужно прежде всего говорить о возбудителях, длительно сохраняющихся во внешней среде.  

На первом месте - глистные инвазии. Яйца иных паразитов месяцами могут храниться на сухих предметах. Следом идут кишечные инфекции. Шигеллы в сухой почве и на предметах блаженствуют до двух недель. Сальмонеллы в пыли - до 80 дней! Меньше всего устойчив из этой братии холерный вибрион - его жизнь на предметах от двух до пяти суток, да и то, если не на солнышке. Зато возбудители брюшного тифа и гепатита А, осевшие где-нибудь, поджидают жертв месяцами.

Могут ли все эти ужасы попасть на деньги, спросите вы. Могут. А почему нет? Где и с кем были они в своей предыдущей жизни - неизвестно. Купюры при эпидемии холеры, например, опасны, объяснила Ирина Николаевна, как и все общественное - транспорт, туалеты, раковины, умывальники. Любая болезнь “грязных рук” может начаться именно с них, элементарно невымытых. Просто еще никто не связал напрямую свое заболевание с тем, что стал прикуривать, не пополоскав ручки после туалета, или, слюнявя пальчик, подсчитал сдачу с базара.

Говорят, во всем мире одни только японцы додумались до “химчистки” банкнот в банках. Остальные, видимо, надеются на культуру граждан. Мне посоветовали в этом материале “нажать” и на чувство самосохранения. Что я и сделала, рассказав вам об опасной и трудной службе экспертов в Центральном хранилище.

Да, те денежки, что проходят через их руки, слава Богу, после обмена уничтожают. Но представьте, что зарплату, выловленную в нужнике, поплакав, отмыли, просушили и не стали связываться ни с какими обменами...

Лилия МАКАРОВА